Виктория и Сергей Журавлёвы: «Не знали, чем всё закончится»
Эти молодые писатели и специалисты знают об истории России XIX – начала XX века всё и даже больше. Они не только муж и жена, но и творческий тандем, который смог вдохнуть новую жизнь в давно забытое слово «воролов», а также сочинить детективы с реальными прототипами из прошлого в главных ролях. Как создаются злодеи, почему читатели видят в героях больше, чем задумали сами литературные творцы, и сложно ли работать над произведением вдвоём, с удовольствием рассказали Виктория и Сергей Журавлёвы.
– Виктория и Сергей, почему вы выбрали детективный, а не исторический роман?
В.Ж.: – Пытались найти общий язык с читателем, которого сегодня сложно заинтересовать классической историей. Этот жанр сейчас непопулярный. А детективы многие любят. Мы попробовали показать Российскую империю конца XIX века через них.
– Как родилась идея «Воролова»?
В.Ж.: – В самый разгар пандемии коронавируса (2020 год) мы трудились над романом «Точка после «ять». Но вдруг работа над книгой застряла на полпути. Такое часто случается из-за авторского кризиса. Предложила Сергею начать с нуля, взять свежий сюжет. И стали создавать новое произведение.
– Название романа – не просто красивое слово. Что делали вороловы?
С.Ж.: – Это фрилансеры из прошлого, если говорить современным языком. Они за вознаграждение занимались розыском преступников как частные лица. В Европе и России таких специалистов хватало. В советский период было не принято рассказывать о тех, кто расследовал дела контрреволюционеров. Информация о них практически утеряна. Но легенды о талантливых сыщиках остались. Например, об Азаревиче.
– Это реальный человек?
В.Ж.: – Да. Когда училась в университете, на глаза попалась статья о нём в журнале «Вопросы истории». Он жил в позапрошлом веке. В статье была только фамилия – без имени, отчества, фотографии. Мне показалось, что она идеально подходит для русского детектива. Спустя 20 лет решили: почему бы не взять его прототип? Правда, в XIX столетии таких профессионалов называли «охотниками за головами». А воролов – термин более ранний, XVII-XVIII веков. Выбрали ради стиля. Звучит ведь!
– Вы работаете в тандеме. Как выглядит творческий процесс?
С.Ж.: – Не буду скрывать, основной зачинатель всех «крючков» и идей – Виктория. Она подходит ко мне с фрагментом, говорит: «С этим можно что-то сделать». И начинаем придумывать синопсис, события, диалоги. Кстати, когда затеяли «Воролова», не знали, чем всё закончится. Потому что это творчество. Какая-то идея маячит, но конкретный финал не всегда известен. Иногда сцены, появившиеся на первых страницах, оказываются, например, в третьей четверти произведения. Мы ими жонглируем.
В.Ж.: – Ещё очень любим исследовать – это совместная радость. Вдвоём интересней. Нашёл что-то, немедленно бежишь ко второму: «Смотри, что откопал!» Взаимная подпитка, азарт.
– А если оба создали одну и ту же сцену, но по-разному, и два варианта прекрасны, что тогда?
В.Ж.: – О, такое было. У нас в третьем романе, который ещё не вышел, есть один из главных финальных диалогов. Я написала его первой ещё в прошлом году, а потом потеряла в черновиках. Когда начали работать над завершением произведения, Сергей предложил свою версию. Стали «разматывать» её дальше, она нас устраивала.
– В какой момент обнаружили первую?
В.Ж.: – Когда всё собирали перед окончательной правкой, я нашла старый вариант. Супруг его прочитал, говорит: «Классно же! Он тоже хорош!» Посмотрели друг на друга: «Как теперь?» Две ключевые сцены. Написаны на острие. Обе идеальные по-своему.
С.Ж.: – Пришлось… «женить» их. Это был редкий момент, когда каждый выразил своё, получил заряд адреналина: «Вот это то, что нужно!» А потом оказалось – истина, как всегда, где-то посередине.
– И что в итоге?
В.Ж.: – Мораль! Внимательнее относитесь к черновым наработкам. Не теряйте. Я теперь всё сохраняю в трёх местах.
– Между вами ссоры случаются?
С.Ж.: – Мы не ругаемся, а полемизируем. Постоянно спорим, ищем факты. Для нас, как профессиональных историков, очень важна достоверность. Материал не всегда легко найти, но можно. Например, одного из отрицательных персонажей романа «срисовали» с настоящего маньяка.
– Не слишком ли мрачно для исторического детектива? Как работали с такой информацией?
В.Ж.: – Нашла в открытом доступе реальные протоколы допросов свердловского серийного убийцы. Следствие велось в открытом режиме. Стала изучать эти документы. Не спала четверо суток. В прямом смысле. Буквально считывала его взгляд с бумаг. Сложилось ощущение, что он мог рассказывать о себе бесконечно, настолько самовлюблённый. Данными качествами мы наделили и антигероя. Его логика и то, как себя оправдывает, взяты у человека, который был осуждён и расстрелян.
– Читатели это чувствуют?
В.Ж.: – Многие говорят: «Какой у вас отрицательный персонаж! Его не жалеешь, ощущая негатив». Отвечаю: «А вы как хотели?» Когда читаешь, как преступник рассказывает, что ему нравится убивать, но себя очень щадит. Это трудно воспринимать.
– Потом кошмары не мучают?
В.Ж.: – Делать современный детектив страшнее. Невольно пропускаешь через себя образы, проецируешь на близких. А когда работаешь с ушедшим, спокойнее. Между нами и героем не только временная, но и психологическая дистанция. За прошлым очень удобно прятаться. И здорово приводить из небытия хороших персонажей, думая о них: «Уже 200 лет вас никто не вспоминал, а сейчас снова обретаете жизнь».
– В какой-то момент поймала себя на мысли, что главный герой «Воролова» не просто сыщик. Он будто пытается кого-то спасти. Закрыть старый гештальт. Так и задумывали?
С.Ж.: – Абсолютно верно. Азаревич раз за разом безуспешно пробует завершить дело. Прокручивает в голове детали, например, убийства, хотя в момент трагедии он всё равно не смог бы помочь жертве. Изначально мы подобный характер не задумывали. Но, проживая вместе этапы его становления как личности, невольно «посеяли» именно такие черты. Это завершает целостность. Иногда типаж возникает независимо от воли писателя.
– Но тем не менее все они обладают характеристиками реальных людей из прошлого?
В.Ж.: – Конечно. Мало того, мы изучали психологическую и медицинскую литературу. Я упомянула пример про маньяка из XX века. Были другие известные люди, жившие в XIX. Прочитали их биографии и перенесли факты на наших героев. Некоторые узнаваемы. Их прообразы оставили след в русской истории и культуре.
– Локации, в которых происходят события, тоже настоящие?
В.Ж.: – Безусловно. Кстати, при выборе места действия романа произошло нечто мистическое. Искали город с театром, удалённый от столицы, чтобы убийца ехал долгие дни и недели на лошадях. Хотели выбрать Воскресенск, но в тот момент не вспомнили название. И вдруг я говорю: «Благовещенск». Когда изучили материалы, оторопели: во-первых, там как раз строился театр. Во-вторых, он на границе с Китаем, а значит, в нём концентрировались контрабандисты. А по сюжету один из второстепенных героев – преступник. Всё сложилось идеально.
– Какие планы на будущее?
С.Ж.: – Продолжать литературную работу. Наш третий исторический детектив «Ноктюрн на крови» завершён и готовится к выходу в свет. Действие романа разворачивается одним знойным летом в начале XX века в подмосковной усадьбе. Безмятежная идиллия на лоне природы, наполненная удовольствиями, угощениями, романсами и прогулками, оборачивается настоящей трагедией. У нас есть ещё несколько идей и набросков, так что скучать не придётся!
Визитная карточка
Виктория и Сергей Журавлёвы – авторы детективных романов, профессиональные историки. Они являются выпускниками Московского педагогического государственного университета, журналистами, создателями ряда научных публикаций. В тандеме супруги написали криминальный бестселлер «Воролов» и приключенческий роман «Точка после «ять».
Кроме того, Виктория Журавлёва выпустила отдельные книги для семейного чтения: «Новая Москва: тайны открываются!» и «История шифров». Эти произведения вошли в каталог столичных библиотек «100 лучших новых книг для детей и подростков».
Вернуться в раздел
Читайте также
-
17 марта 2024 г. -
29 марта 2026 г.
