Гравитация личного подвига

• гости
• интервью
• космос
• космонавт
• Михаил Корниенко

Он обеспечивал правопорядок на Кутузовском проспекте в Москве, а потом оказался в экипаже на борту МКС. Как форма постового помогла долететь до звёзд и почему покорение просторов Вселенной – это не романтика, а дисциплина, в эксклюзивном интервью «Щиту и мечу» рассказал автор книги «Год на орбите», Герой России легендарный космонавт Михаил Корниенко. А начали мы разговор с самого «земного» этапа его биографии.

– Михаил Борисович, многие знают вас как космонавта, но мало кто помнит, что вы шесть лет проработали в милиции. Как там оказались?

– Путь был простой и честный. Отслужил в Воздушно-десантных войсках, а потом понял: нужно получать высшее образование. Уже тогда бредил небом, поступил в Московский авиационный институт. Но жить на что-то надо, а парень я был взрослый, самостоятельный. Пошёл в органы внутренних дел. Приняли в 75-е отделение, располагавшееся тогда на Студенческой улице в Киевском районе столицы. Мне там всё импонировало – порядок, дисциплина. Коллектив подобрался замечательный.

– Вас зачислили в патрульно-постовую службу. Что входило в обязанности?

– Обеспечивал правопорядок на Кутузовском проспекте. Жил в то время недалеко, так что территория знакомая. Никакой спецтехникой тогда не располагали. В одиночку ночами дежурил.

– И преступников задерживать приходилось?

– Да, было дело. 1982 год. Лето, два часа ночи. Я сидел на лавочке, наблюдал за обстановкой. Вдруг крик: девушка выбегает на дорогу, вся растрёпанная. Говорит, на неё напал хулиган, снял серьги и кольцо, скрылся во дворах. У меня ещё разрешения на ношение оружия не было, кобура пустая висела для вида. Но побежал за ним, конечно. Догнал, остановил. Держал руку на кобуре, чтобы злодей не дёргался. Он сознался в содеянном. Украшения, правда, выбросил по пути. Суд назначил ему срок за грабёж, а мне выдали премию.

– В детстве мечтали о космосе?

– Отец служил в группе поиска и спасения приземлившихся астронавтов военным вертолётчиком. Титов, Терешкова найдены его отрядом. Папа привозил домой сувениры – оранжевые куски парашютов, на которых спускались капсулы. Для меня они были настоящими сокровищами. 60-е годы, эпоха освоения межзвёздного пространства. Как тут не заболеть?

– После окончания вуза вы сменили милицейскую форму…

– На белый костюм инженера, устроился в конструкторское бюро общего машиностроения. Это предприятие под руководством Владимира Бармина – одного из соратников Королёва. Оно контролировало тогда все наши стартовые комплексы на Байконуре. Во время одной из поездок туда я познакомился с ребятами из отряда космонавтов РКК «Энергия».

– Путь к звёздам преградили врачи?

– Да, медицинскую комиссию проходил несколько лет. Меня заворачивали, я возвращался – опять «не годен». Потом отработал три года в корпорации, и до того момента, как зачислили в команду, прошло более 10 лет. Понимаете степень мотивации? На этом пути было очень и очень много всяких трудностей и проблем. Его можно сравнить с бегом с препятствиями.

– Вернёмся к работе в милиции. Получается, она была не «запасным аэродромом», а важным этапом в жизни?

– Безусловно! Служба стимулировала, дисциплинировала. Это бесценный опыт, закалка, которые помогли мне на пути к цели. Когда выходишь на патрулирование, ты один в ответе за правопорядок на вверенном участке. На орбите то же самое: от твоих действий зависит судьба экипажа.

Кстати, я брал с собой газету «Щит и меч» в космос. Ещё, помню, печатью её штамповал. Теперь она хранится в комнате истории УВД по ВАО ГУ МВД России по г. Москве. С этим юбилейным номером, посвящённым 20-летию издания, позировал, снимки есть. И с вымпелом МВД России. Горжусь, что могу назвать себя вашим специальным корреспондентом.

– Очень приятно слышать! Михаил Борисович, за это вам особая благодарность. Кстати, вы говорили, что в экспедиции на МКС подружились с американским астронавтом Скоттом Келли, отец которого был правоохранителем. Это правда?

– Абсолютно верно. Скотт – прекрасный парень. И когда выяснилось, что его отец служил в полиции, а я в милиции, поняли, что у нас одинаковые приоритеты – дисциплина, порядок, уважение к закону. Это сближает быстрее любых переговоров. Кстати, с астронавтами из США всегда были душевные отношения. Ездили к ним в Хьюстон, они к нам в Звёздный городок. Ходили друг к другу в гости, отмечали праздники.

Мы ведь выполняем одно дело, важную общечеловеческую миссию. В изучении космоса присутствует здоровая конкуренция между странами. Она подстёгивает и заставляет двигаться вперёд. К примеру, в России есть уникальные разработки, которые в будущем позволят долететь до Марса в разы быстрее.

– Как появилась идея создания книги «Год на орбите»?

– В её основе лежит документальный фильм, подготовленный журналистом Александром Коневичем для телеканала «Наука». Сначала я без особого энтузиазма, честно говоря, откликнулся на предложение. Понимал, что дополнительная нагрузка. На орбите каждая минута расписана, а тут ещё операторская работа. Но согласился. И не жалею. Снимал в течение года. Старался говорить максимально понятным языком, без технических терминов. Как живём, едим, занимаемся спортом, выходим в открытое пространство.

Потом к съёмкам с удовольствием подключились другие члены экипажа. Получилось много интересного материала. На Земле смонтировали и выдали 16 серий. Я был рад получить хвалебные отзывы. А сейчас Александр переложил всё в книгу. Уверен, что ею обязательно заинтересуются и будут читать. Это своего рода популяризация космоса, технических отраслей среди молодёжи.

– Люди часто спрашивают не о науке, а простых вещах: как спят на орбите, кушают, принимают водные процедуры. Не обидно, что сложнейшие эксперименты остаются в тени?

– Не вижу диссонанса. Раньше вопросы делились 40 на 60 в пользу быта. Сейчас 50 на 50, а то и больше. Интересуются практической частью: «Для чего мы летаем? Каков результат исследований?» Иногда даже ответить не могу, потому что не знаю конечного итога. Моя цель – выполнить задачу чётко, без сбоев, а специалисты потом изучают данные и не всегда докладывают о результатах. До сих пор, кстати, некоторые исследования, произведённые во время нашего годового полёта, находятся в обработке.

– Вы совершили два выхода в открытый космос, прыжок из стратосферы на Северный полюс. Не боялись рисковать?

– Нормальному человеку должно быть страшно. Особенно на критических этапах. Но программа нашей подготовки подразумевает стрессоустойчивость. Когда первый раз открывается люк, а перед тобой 400 километров бездны – сердце замирает. Но Земля оттуда очень красивая.

– Если подойдёт молодой человек и скажет: «Хочу стать космонавтом, но медкомиссия заворачивает», что ему посоветуете?

– Не сдаваться. Добивается успеха тот, у кого сильная мотивация.

– В третий раз отправиться в космос согласитесь? В годовую экспедицию?

– Конечно. Не сочтите за сума­сшедшего, понимаю, очень тяжело! Но это моя работа, причём интересная. Осознаёшь, что приносишь пользу. Учёные, медики получат данные, и следующим поколениям будет проще продвигаться вперёд. Это греет!